July 19th, 2015

Памяти Русских героев битвы за Севастополь, Плевну, Шипку, Порт-Артур, Осовец и "Атаки мертвецов".

1-го августа (в субботу) в 12-30 в сквере на улице Алабяна, где был Воинский некрополь "Арбатец", состоится скромная поминальная церемония возложения цветов и открытия информационной плиты «ПРИМИРЕНИЯ И ПАМЯТИ РУССКИХ ГЕРОЕВ». Эта единственная в РФ уникальная плита была воздвигнута в дополнение к сохранившемуся старинному надгробному памятнику, расположенному в сквере на улице Алабяна. На этом месте до 1950-х годов находилась территория Воинского кладбища «Арбатец», где были погребены герои Крымской, Русско-Турецкой, Русско-Японской и Первой Мировой войн, скончавшиеся от ран и увечий в Алексеевском, Александровском и Елизаветинском приютах. В советское время на кладбище «Арбатец» хоронились участники Гражданской и Великой Отечественной Войн.



На символической надгробной информационной плите (расположенной слева от старинного памятника) высечен текст: «Плита примирения и памяти Русских героев битвы за Севастополь, Плевну, Шипку, Порт-Артур, крепость Осовец и «Атаки мертвецов». Тут был некрополь «Арбатец» при Алексеевском, Александровском и Елизаветинском приютах, где погребены участники Крымской, Русско-Турецкой за свободу Болгарии, Русско-Японской, Первой мировой войн, Белого движения, юнкера, чины полиции, бойцы Красной армии и милиции, советские летчики, зенитчики и защитники Москвы».

Акция Памяти приурочена к 160-летию последних месяцев героической обороны Севастополя в Крымской войне, 100-летию обороны крепости Осовец и «Атаки мертвецов» в 1915 году, 101-летней годовщине начала Первой мировой войны.

Collapse )

Народ пока терпит

Александр Агеев
Пора вспомнить об истинных ценностях и идеалах



Понятие справедливости

Под справедливостью понимается такое социально-психологическое состояние, которое является следствием непроизвольного сравнения и оценки. Имея явный или неявный эталон о должном и правильном, некий субъект, сравнивая, по тем или иным параметрам, свое положение со статусами других субъектов, значимых для него, приходит к умозаключению о соответствии или несоответствии реального и должного. Полюса оценок очевидны: справедливо или несправедливо.
Оценка эта не только интеллектуальная, но и эмоционально насыщенная и потенциально мотивирующая волю к действию. Мало того, эта оценка отражает нечто большее, чем калькуляцию, а именно — культурно-религиозные традиции, архетипические истоки понимания смысла жизни, моральные императивы.

В свою очередь, высшие позывы справедливости и приемлемые моральные практики формируются в историческом опыте любой общности, срабатывая как своего рода навигатор или гироскоп. При всех отклонениях от идеальной траектории должного, при всех наслоениях и ошибках, при всей замутненности восприятия справедливости как идеала в социальной и индивидуальной памяти существуют изначальные, не поврежденные никаким грехом и заблуждением представления о должном, — о том, что есть правильно, праведно, а потому и справедливо. Религиозные системы обычно хранят и воспроизводят эти заповеди. В реальности есть некий континуум представлений. Он динамичен и содержит актуальные и архивные кластеры ценностей и их персонификаций.

Выдвижение доминирующих ценностных ориентиров подчиняется законам эволюции, но отчасти может быть объектом манипулирования, что особенно ярко показал ХХ век. Целый ряд стран тогда пережил социальные эксперименты, существенно увязанные с сюжетами торжества той или иной трактовки справедливости.
Те или иные государства, цивилизации можно оценивать по их моральным качествам. Мы считаем общества морально расшатанными, когда у них строгость массовых представлений о должном, реальном и приемлемом размыта и является предпосылкой разнообразных жизненных практик-отклонений, то есть выходящих за пределы признанного в данной культуре пространства добра и зла.

На одном полюсе у нас святые и "несвятые святые", на другом — повседневные грешники и абсолютные разбойники. Отсюда — у нас можно легко обнаружить довольно четкие представления о том, что такое справедливость, причем в ее самых жестких, божественных требованиях, так и абсолютный нигилизм; например, "в формате Верховенского—Нечаева".

Collapse )